Iai? Niaa??eiia
ГЛАВНАЯ





Забыли пароль?
посетителей: 5292436

Комментарии читателей

Старое фото. «КАК ХОРОШО, ЧТО ВСЕ МЫ ЗДЕСЬ…» Версия в формате PDF Версия для печати
Рейтинг: / 2
ХудшаяЛучшая 

 Мы с Екатериной Феоктистовной Юшко рассматриваем этот снимок и пытаемся восстановить прошлое. Я нашёл старую фотографию в своём семейном альбоме, и точно такая же есть в альбоме тёти Кати. И вот мы пытаемся воскресить прошлое, но… у нас не очень-то получается.
Оказывается, со временем очень часто совершенно стираются из памяти обстоятельства, при которых когда-то был сделан тот или иной снимок. Вроде бы и тот период времени ты совсем не забыл; и сам этот снимок сто раз перекладывал с места на место между страницами, перелистывая старый альбом; и друзей, снявшихся с тобой, хорошо помнишь… А вот поди же ты, совершенно стёрлись из памяти детали: в каком помещении это происходило, кто нажимал на затвор фотоаппарата, и как вообще вы надумали сниматься. Тётя Катя совсем не похожа на тех женщин, которые в старости страдают сильным выпадением памяти, но и она чуть виновато улыбается: «Нет, Юра, не могу вспомнить точно, как и почему мы тогда собрались». А вот насчёт момента, в который был сделан снимок, у нас с ней нет разногласий, мы оба называем одни и те же точки на ленте времени – это 1955 или 1956 год.

Поправить нас уже, увы, никто не сможет.
Поход в фотографию в те давние времена был целым событием в жизни любого человека. Для этого нужен был весомый повод. Предположим, требовался снимок на документы. Либо нужно было оставить свой лик для вечности в день какого-то важного события. А иногда просто необходимо было послать снимок родным или близким, жившим в другом городе или селе.
Фотографов-любителей тогда было в сотни раз меньше, чем нынче, когда цифровой аппарат стал доступен наравне с ложкой или вилкой. Купить фотоаппарат в те годы было много сложней. Но ещё сильней, чем цена на «Смену» или «Любитель», отпугивала потенциального фотографа необходимость возиться с проявителями-закрепителями и покупать дополнительное оборудование – фотоувеличитель, красный фонарь и резак, всяческие бачки и ванночки, бумагу и реактивы. Для этого требовалось обладать должным терпением, энтузиазмом и фанатизмом, что, правда, с лихвой вознаграждалось созерцанием удивительного процесса: при красном свете на белом листе бумаги, погружённом в жидкость, из ничего вдруг начинали проявляться черты знакомого лица, родной двор или любимый пейзаж.
Словом, большинство людей в те годы (как, впрочем, и сегодня), чтобы получить снимок, ходили в фотографию. Перед этим надевали лучшую свою одежду, порой делали стрижку (благо парикмахерская обычно была в этом же здании), в общем, наводили красоту.
В какой-то из дней 55-го или 56-го года вот так вот и завернули в фотоателье Александра Васильевича Колье эти пять женщин. Одна из них, кстати, была женой дяди Саши – Нина Фёдоровна Колье. На снимке она – стоит слева. (Напоминаю: речь идёт о фото на стр. 2).
Чуть позже, на стыке 50-х и 60-х годов тётя Нина стала одним из самых больших моих друзей. Она работала тогда продавцом в киоске «Союзпечати», который стоял возле стадиона, там, где сейчас парикмахерская. Я регулярно покупал у неё маленькие книжечки «Библиотеки «Крокодила», сам «Крокодил», журналы «Польша» и «ГДР» (поскольку «Америка», увы, не продавалась в советских газетных киосках); оставляла она для меня и некоторые книжки-приложения к «Огоньку» (помню собрания сочинений Брет Гарта и Джозефа Конрада). Я почти наверняка был у неё самым постоянным и уж точно – самым любимым покупателем. Мы часто и помногу прямо через окошко киоска болтали на самые разные темы, и это, наверное, со стороны было чуть странно: мне было тринадцать-четырнадцать лет, а тёте Нине… во всяком случае, она была мамой моего одноклассника Генки Колье. Голос у неё был похож на весёлый колокольчик.
 Я очень долго не виделся с тётей Ниной, а в последние годы она и не выходила из дома, так что я лишь передавал привет через Генку – Геннадия Александровича, ежедневно ходившего к престарелой и болевшей маме. Ну, а увидел я её года четыре назад на похоронах Гены. Она была маленькой и потухшей, придавленной смертью сына. Почти сразу после этого дочь Галина забрала тётю Нину в Хабаровск, где та и умерла не так давно.
Рядом с ней на снимке стоит моя мама – Маргарита Павловна. Двумя годами раньше она овдовела, и долгие годы тянула нас, троих сыновей. Она согласилась вторично выйти замуж лишь после того как младший стал совершеннолетним. В том же году отчим погиб при кораблекрушении. Позже мы с братом помогали свататься к нашей маме Михаилу Андреевичу Куклину, сотруднику газеты, которую вы сейчас читаете. Они жили дружно и счастливо ровно тридцать лет, потом она ещё семь лет вновь жила одна. Я очень любил её, и всё равно чувствую себя перед ней виноватым.
Пройдём теперь слева направо по переднему ряду на снимке. Первая – Лидия Трофимовна Коробко. Муж её, Григорий Васильевич, работал в райкоме партии, кажется, заведующим общим отделом, был мужиком очень хорошим, если не считать чрезмерной строгости на работе – он категорически чурался того, что, по его мнению, можно было принять за панибратство. Тётя Лида была контролёром в клубе (ещё в самом старом, где потом был книжный магазин), а до этого швеёй в быткомбинате. Характер у неё был бойкий, она умела добиваться своего. В моём восприятии она временами сливается с другой женщиной, которая сама некоторое время работала в райкоме, – с Анной Ивановной Сатаевой. Обе они были, как говорится, пробивными людьми. Лучше всего это проявлялось в особом тернейском виде спорта, который назывался «в магазин завезли новый товар». Весть об этом разносилась по посёлку мгновенно – и пайщики рыбкоопа (а ими были в Тернее почти все), прихватив с собой паевые книжки, тут же скапливались в магазине в огромную (всё-таки почти весь посёлок) очередь. Оказаться в этой очереди первым было делом доблести и чести, хотя после серьёзных перепалок и разборок можно было, что называется, недосчитаться перьев. И тут по части чемпионства мало кто мог поспорить с тётей Аней Сатаевой и тётей Лидой Коробко. Уехав из Тернея, супруги Коробко долгое время жили в Хабаровске, до конца жизни.
В центре сидит Капитолина Сергеевна Третьякова, учительница младших классов. В Тернее она жила восемь лет, начиная с 1951 года. Сегодня, наверное, её мало кто помнит, кроме учеников (у неё учились дети 1944 и 1948 годов рождения), а вот родного её брата тернейцы знают хорошо. Это ветеран нашей газеты (он работал ещё в «Ударнике Тернея») Александр Сергеевич Авдулов. Он живёт в Яковлевском районе, и я созванивался с ним недавно, чтобы узнать о судьбе сестры.
Капитолина Сергеевна поступила в Спасское педучилище в военные годы, закончила его сразу после войны. Замуж она вышла за Владимира Филипповича Третьякова. Владимир – уроженец села Благодатного, призывался на флот вместе с Григорием Кузьмичом Колесником, в войну служил на Северном флоте, в морском конвое. В Терней вернулся уже с женой. Работал здесь в сберкассе, а потом, окончив высшую партшколу, – в райкоме партии. В конце 50-х годов они переехали в Михайловку. Капитолина Сергеевна, поработав немного в школе, стала потом заведующей детским садиком. Несколько лет назад умерла после тяжёлой болезни. Владимир Филиппович и сегодня живёт в Михайловке.
Последняя на снимке – Екатерина Юшко. Сейчас она, повторяю, вместе со мной разглядывает фотографию и удивляется: как же всё-таки они собрались вместе, будучи очень разными женщинами. Да, они дружили одна с другой – но не все вместе. С другой стороны, позже, разглядывая фото, они могли с полным правом сказать словами песни: «Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались…»
Тётя Катя Юшко в моей жизни, кажется, была всегда. Она работала бухгалтером-машинисткой в редакции и типографии, которые располагались в начале 50-х годов в здании, где позже был маслозавод, – нынче на этом месте находятся водоразборная колонка и автовокзал с гостиницей. Собственно, это здание можно видеть на втором снимке, который мы начнём рассматривать через минутку. А пока закончу краткий рассказ про тётю Катю в моей жизни, на самом её старте.
Мне было тогда пять-шесть лет, и я вечно торчал в типографии – моя мама была ответственным секретарём редакции. Я пытливо глазел на работу допотопной тигельной печатной машины, наблюдал за проворным мельканием пальцев девушек-наборщиц – в то время каждая отдельная буковка при наборе добавлялась к тексту вручную. Думаю, я сильно надоедал работницам, но не сильно мешал им; беру на себя смелость предположить, что они даже любили меня. Но больше всех каким-то очень заботливым отношением ко мне запомнилась тётя Катя.
Она работала в редакции с 1950 по примерно 1957 год. Потом некоторое время работала в поселковом совете, откуда перешла через пару лет в бухгалтерию маслозавода по самой прозаической причине – там зарплата была выше. Так до пенсии на маслозаводе и проработала. Уже на пенсии она служила лет шесть на немного странной должности. Её сделали своим представителем в Тернее целых четыре рыбкоопа – Малокемский, Амгинский, Светлинский и Самаргинский. В её обязанности входила подготовка некоторых финансовых документов и работа по доверенности с районным отделением Госбанка
При встречах мы всегда немножко болтали на обычные необязательные темы, а если и не останавливались, то я всё равно получал (и получаю) от неё тёплую, добрую улыбку, которая – хоп! – вдруг возвращает меня туда, почти на шесть десятилетий назад, и я вдруг ловлю в себе те картинки и ощущения – ощущения того шестилетнего мальчика. Это просто удивительное, волшебное чувство.
На втором снимке мы опять можем видеть Екатерину Юшко и Маргариту Шадрину. Третья на фото – Марина Владимировна Ермолова. Она заслуживает свою отдельную строку в истории Тернея хотя бы потому, что была пока единственной женщиной-редактором нашей районной газеты. Позже она возглавляла газету в городе Оха на Сахалине.
Вот такие они, старые фото, глядя на которые, мы вспомнили многое и о людях, на них изображённых; и о предприятиях, где они работали (в первую очередь о типографии); и просто о тернейской жизни давних лет. Кстати, уже заканчивая писать этот материал, я вдруг понял, что свело на одном снимке (на первом) пять столь разных прекрасных женщин. Да ведь это собрались вокруг учительницы Третьяковой четыре мамы её учеников – моего старшего брата Николая, Гали Колье, Лиды Юшко и Люды Коробко. Вот и весь секрет.
Юрий ШАДРИН
Фото из семейных альбомов

 

 

Комментарии 

 
+1 #1 Коробко Григорий Евг 31.08.2016 17:39
Здравствуйте, Лидия Трофимовна Коробко это моя бабушка. Григорий Васильевич умер в 1993 году, бабушку забрала из Хабаровска её дочь в Новороссийск, в течение года бабушка там угасла, ей было 90 лет. Характер так и оставался бойким, до последнего содержала огород, и ругалась когда ей предлагали помощь. Всё старалась делать сама. Деда любила очень, ревновала к нему всех бабушек во дворе. Спасибо что помните их. С уважением, Коробко Григорий.
 

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

< Пред.   След. >
Юрий Шадрин: Пишем вместе?
посёлок Терней
Клуб экологического туризма Сихотэ-Алинь
Время генерации страницы: 1.310 сек.